«Шишков, прости: не знаю, как перевести…» (споры о языковых заимствованиях)

Иллюстрация М. Клодта к роману «Евгений Онегин»

В русский язык множество слов пришло из других языков. Заимствования иностранных слов – один из способов развития современного языка. 

Мы уже затрагивали этот вопрос в статье «Лексика русского языка». Заимствования: зло это или благо для языка? Споры об этом идут давно, то затихая, то снова разгораясь. Так, в заголовке нашей статьи мы использовали цитату А.С. Пушкина – его слова «Шишков, прости, не знаю, как перевести...» как раз и указывают на то, что языковые заимствования волновали писателей и языковедов ещё в XIX в.
Но кто такой Шишков? И какую фразу Пушкин не мог перевести? 

Александр Семёнович Шишков (1754-1841)

А.С. Шишков – русский писатель, военный и государственный деятель, адмирал. Один из ведущих российских идеологов времён Отечественной войны 1812 г., известный консерватор, инициатор издания охранительного цензурного устава 1826 г. Президент литературной Академии Российской, филолог и литературовед.

«Шишков, прости: не знаю, как перевести…» (споры о языковых заимствованиях)

О. Кипренский «Портрет А.С. Шишкова»
Получив домашнее образование, А.С. Шишков окончил Морской кадетский корпус, в 1769 г. был произведён в гардемарины и с того же года стал ходить в учебные плавания. В 1772 г. Шишков был произведён в мичманы. Почти два десятилетия он оставался на морской службе с постепенным повышением в чинах и одновременно преподавал в Морском корпусе. Также он писал и переводил книги, в основном о морском искусстве.
Одно время Шишков был в опале у императора Павла I и в это время занялся филологической работой, т.к. в 1796 г. был избран членом Российской академии.
В 1800 г. он временно исполнял должность вице-президента Адмиралтейств-коллегии. Но с началом правления Александра I отошёл от активной деятельности.

«Беседа любителей русского слова»

«Шишков, прости: не знаю, как перевести…» (споры о языковых заимствованиях)

Зал заседаний литературно общества «Беседа любителей русского слова»
«Беседа любителей русского слова» – литературное общество, образовавшееся в Петербурге в 1811 г. Во главе этого общества стояли Г. Р. Державин и А.С. Шишков. Члены этого общества придерживались консервативных взглядов, были сторонниками классицизма и выступали против реформы литературного языка, которые проводили сторонники Н.М. Карамзина. «Карамзинисты» также объединились в общество «Арзамас» и полемизировали с членами «Беседы...». В чём были разногласия?
Сторонники «Беседы...» (их также ещё называли «архаистами») выступали против того, что казалось им искусственными, надуманными формами в литературном языке. Искусственное искажение языка происходило, по их мнению, от многочисленных иностранных заимствований, например, галлицизмов (французских заимствований), которые захлестнули Россию с XVIII в. По этому поводу А.С. Шишков указывал в своём «Рассуждении о старом и новом слоге российского языка» (1803): «Возвращение к коренным словам своим и употребление оных по собственным своим о вещах понятиям всегда обогащает язык, хотя бы оные по отвычке от них нашей сначала и показались нам несколько дики».

«Шишков, прости: не знаю, как перевести…» (споры о языковых заимствованиях)

В. Тропинин «Портрет Н.М. Карамзина» (1818)
Для «карамзинистов» на первый план выходили эстетические свойства языка, они увлекались западными идеями и верили в положительную силу прогресса, который они видели в том числе в развитии и обогащении родного языка также и за счёт заимствований.
В «Беседу...» входили также Н.И. Гнедич и И.А. Крылов, отстаивавшие, в противовес Карамзину и сторонникам сентиментализма, национально-демократические традиции в развитии русского литературного языка, гражданский и демократический пафос в поэзии. Этим определялась ориентация именно на «Беседу...» писателей декабристского направления, в том числе А.С. Грибоедова, П.А. Катенина, В.Ф. Раевского и др.
«Беседа любителей русского слова» распалась после смерти Державина в 1816 г.
Насколько актуальным был вопрос о чистоте русского языка в то время, можно судить по словам англичанки М. Уилмот, которая посетила в 1805 г. Санкт-Петербург и Москву: «Русские переносят вас во Францию, не осознавая нимало, сколь это унизительно для их страны и для них самих; национальная музыка, национальные танцы и отечественный язык — всё это упало, и в употреблении только между крепостными».

Если это явление было заметно даже иностранцам, то насколько оно должно было волновать умы русских патриотов! А.С. Шишков в 1811 г. писал: «Воспитание должно быть отечественное, а не чужеземное. Учёный чужестранец может преподать нам, когда нужно, некоторые знания свои в науках, но не может вложить в душу нашу огня народной гордости, огня любви к отечеству, точно так же, как я не могу вложить в него чувствований моих к моей матери... Народное воспитание есть весьма важное дело, требующее великой прозорливости и предусмотрения. Оно не действует в настоящее время, но приготовляет счастие или несчастие предбудущих времен, и призывает на главу нашу или благословение, или клятву потомков».
В 1813 г. А.С. Шишков был назначен президентом Российской Академии наук и, в противовес Академии наук, в которой в основном были иностранцы, мечтал собрать в неё всех национально мыслящих русских учёных. К его чести, он привёл в Российскую Академию многих людей, с которыми когда-то полемизировал: активных членов кружка «Арзамас», М. М. Сперанского и др.
А. С. Шишков уделял большое внимание развитию как российской, так и общеславянской филологии. Он одним из первых осуществил попытку организовать кафедры славяноведения при российских университетах, создать Славянскую библиотеку в Петербурге, в которой были бы собраны памятники литературы на всех славянских языках и все книги по славяноведению. При Шишкове академия многое сделала для просвещения провинции.
В 1824 г. Шишков был назначен на пост министра народного просвещения и главноуправляющего делами иностранных вероисповеданий. В первом же заседании Главного правления училищ Шишков сказал, что министерство должно прежде всего оберегать юношество от заразы «лжемудрыми умствованиями, ветротленными мечтаниями, пухлой гордостью и пагубным самолюбием, вовлекающим человека в опасное заблуждение думать, что он в юности старик, и через то делающим его в старости юношею».

Употреблять или не употреблять иностранные слова?

Теперь мы понимаем, что имел в виду А.С. Пушкин, говоря «Шишков, прости...». Но давайте вспомним этот отрывок из романа А.С. Пушкина «Евгений Онегин». В последней главе автор даёт нравственную оценку Татьяне Лариной и описывает её так:

Все тихо, просто было в ней,
Она казалась верный снимок
Du comme il faut... (Шишков, прости: Не знаю, как перевести.)

(Глава 8)

«Шишков, прости: не знаю, как перевести…» (споры о языковых заимствованиях)

П. Соколов. Онегин и Татьяна
Дело в том, что в русском переводе данное выражение означает: «хороший тон, хороший вкус». Но если бы в Татьяне поэт видел только лишь хороший тон и хороший вкус, то это была бы слишком недостаточная характеристика героини. Кроме того, для Пушкина важно было передать мысль на языке, на котором она нашла наиболее адекватное выражение. Признание Пушкина в своём бессилии перевода, конечно же, шутливое. Но в любой шутке всегда есть доля истины: перевод был бы слишком приблизителен. Но поэт знал Шишкова как ревнителя «чистоты» русского языка – ведь юный Пушкин и сам был членом общества «Арзамас», поэтому слова эти можно объяснить полемикой представителей двух обществ.
Но у Пушкина в характеристике Татьяны нет никакой иронии, в отличие от описания воспитания и образа жизни Онегина в I главе романа. Там comme il faut – синоним поверхностного воспитания, как и в повести Л.Н. Толстого «Юность». Заимствованная лексика в художественном тексте обычно мотивирована, это чувствует и понимает читатель даже без шутливого замечания.
Когда Пушкин в «Евгении Онегине» употреблял французские слова и выражения, он показывал реальную языковую ситуацию в России того времени. Об этом же говорит и А.С. Грибоедов в «Горе от ума», но уже с несколько иным оттенком: он иронизирует над «смешеньем языков: французского с нижегородским» (в реплике Чацкого). И Чацкий у Грибоедова ни одного слова французского не употребил, хотя Фамусов о нём говорит, что он «славно пишет, переводит». Как видим, и в то время к заимствованиям было разное отношение.
Очень много французской речи в романе Л.Н. Толстого «Война и мир». Почему? Ведь известна тяга писателя к опрощению, к идеализации крестьянского быта, к его личному стремлению жить простой жизнью народа.
Чтобы создать реалистическое произведение такого масштаба, как «Война и мир», надо было показать все реалии жизни русского общества того времени. Владеть определённым иностранным языком - означало принадлежать к определённому сословию. Исключив французскую речь из светских салонов, Толстой не смог бы во всей полноте показать светское общество. В то время французский язык был языком общения русских дворян. Можно было не знать родной язык, но французский истинный дворянин знать был обязан.
Но именно это и возмущало А.С. Шишкова. В своём «Рассуждении о старом и новом слоге российского языка» он пишет: «Отколъ пришла намъ такая нелѣпая мысль, что должно коренный, древній, богатый языкъ свой бросить, и основать новый на правилахъ чуждаго, несвойственнаго намъ и бѣднаго языка Францускаго? Поищемъ источниковъ сего крайняго ослѣпленія и грубаго заблужденія нашего.
Начало онаго происходитъ отъ образа воспитанія: ибо какое знаніе можемъ мы имѣть въ природномъ языкъ своемъ, когда дѣти знатнѣйшихъ бояръ и дворянъ нашихъ отъ самыхъ юныхъ ногтей своихъ находятся на рукахъ у Французовъ, прилѣпляются къ ихъ нравамъ, научаются презирать свои обычаи, нечувствительно покупаютъ весь образъ мыслей ихъ и понятій, говорятъ языкомъ ихъ свободнѣе нежели своимъ, и даже до того заражаются къ нимъ пристрастіемъ, что не токмо въ языкѣ своемъ никогда не упражняются, не токмо не стыдятся не знать онаго, но еще многіе изъ нихъ симъ постыднѣйшимъ изъ всѣхъ невѣжествомъ, какъ бы нѣкоторымъ украшающимъ ихъ достоинствомъ, хвастаютъ и величаются?».

Он так пламенно защищал чистоту русского языка, что иногда слишком увлекался, называя русский язык мировым праязыком: «Иностранным словотолкователям, для отыскания первоначальной мысли в употребляемых ими словах, следует прибегать к нашему языку: в нём ключ к объяснению и разрешению многих сомнений, который тщетно в своих языках искать будут...».
Политические убеждения и литературные интересы Шишкова заставляли его принимать близко к сердцу вопросы народного просвещения. Главную задачу воспитания Шишков видел в том, чтобы вложить в душу ребенка «огонь народной гордости», «огонь любви к Отечеству», и это могло бы обеспечить, с его точки зрения, только воспитание национальное, развивающее знания на родной почве, на родном языке. Народное образование должно быть национальным – таким был основной идеал Шишкова.
Давайте подведём итог: так нужны ли всё-таки заимствования в русском языке? А если нужны, то в каком количестве?

Нужны ли заимствования?

«Шишков, прости: не знаю, как перевести…» (споры о языковых заимствованиях)

Язык всегда быстро и гибко реагирует на потребности общества, поэтому заимствования иностранных слов – один из способов развития современного языка.
Контакты, взаимоотношения народов, профессиональных сообществ, государств являются причиной заимствований. И если в языке отсутствует соответствующее понятие, то это важная причина заимствования. Многие иностранные слова, заимствованные русским языком в далеком прошлом, настолько им усвоены, что их происхождение обнаруживается только с помощью этимологического анализа.
Угрожают ли заимствования русскому языку? Вот что по этому поводу говорит профессор кафедры русского языка филологического факультета МГУ Марина Юрьевна Сидорова (с сайта Pravmir.ru): «Я бы сказала, что заимствования – это самое последнее, с чем нужно целенаправленно бороться. Нужно бороться с общим падением культуры и нужно бороться с тем, что, к сожалению, в последнее время для многих молодых жителей крупных городов русский язык становится не языком оригинальной культуры, а языком перевода». И далее профессор делает очень интересные замечания: «С моей точки зрения, все попытки ограничить употребление иностранных слов путём каких-то санкций или запрещения очень похожи на попытки ограничить распространение насморка тем, чтобы встать зимой у метро и всем простуженным, прежде чем они войдут в метро, вытирать носы. На состояние насморка это никак не влияет. Речь идет, во-первых, о культуре тех, кто использует это слово, и, во-вторых, о культуре тех, кто это слово «придумывает», об их таланте, языковой интуиции».
«Не заимствования, не иностранные слова и не некие программисты портят язык. Русскому языку наносят огромный ущерб те люди, которые пытаются нашу науку перевести на английский язык, которые пытаются заставить нас лекции читать по-английски, публиковаться по-английски, студентов – защищать дипломы по-английски».
«Наука – это мышление, а мыслить гибко, мыслить глубоко, мыслить творчески можно только на своём родном языке».
А вот что сказал о русском языке и заимствованиях И.С. Тургенев, который, как известно, большую часть своей жизни провёл за границей, владел не только несколькими европейскими языками, но и древнегреческим, латинским, что позволило ему свободно читать античных классиков.

«Шишков, прости: не знаю, как перевести…» (споры о языковых заимствованиях)

Может быть, к его словам сто́ит прислушаться?