Турецкий поэт Назым Хикмет

hikmet

Назым Хикмет известен также как писатель, сценарист, драматург и общественный деятель. Лауреат Международной премии Мира.

За свои политические убеждения Назым Хикмет неоднократно был арестован. Тюрьмы и изгнания заняли бо́льшую часть его жизни. 

Если я гореть не буду,
Если ты гореть не будешь,
Если мы гореть не будем,
Кто тогда рассеет мрак?

Назым Хикмет

Творчество Назыма Хикмета неразрывно связано с его биографией, поэтому наш рассказ о нём мы и начнём с биографии.

Ранние годы

274824 19 i 002

Назым Хикмет с матерью

Н. Хикмет родился 20 января 1902 г. в Салониках в аристократической семье. Его отец (выходец из семьи черкесских эмигрантов) работал в аппарате Министерства иностранных дел Османской империи. Мать (дочь османского генерала) была хорошо образованной для своего времени женщиной: рисовала, знала французский язык, играла на фортепиано.
Будущий поэт учился в начальной школе, лицее, а затем в Военно-морской академии, которую окончил в 1918 г. Некоторое время служил офицером на военном крейсере «Хамидийе», но по состоянию здоровья в 1920 г. был освобождён от службы на флоте.

Nazim Hikmet Bahriye

Назым Хикмет во время обучения в Военно-морской академии
В раннем возрасте познакомился с суфийской поэзией, которая оказала влияние на формирование его эстетических вкусов и нравственных качеств. Суфизм – мистическое течение в исламе, проповедующее аскетизм и повышенную духовность.

Назым Хикмет «Самое лучшее море...»

Самое лучшее море:
то, где еще не плавал.
Самый лучший ребенок:
тот, что еще не вырос.
Самые лучшие дни нашей жизни:
те, что еще не прожиты.
И самое прекрасное из сказанных тебе слов:
то, что я еще скажу...

(Перевод Б. Слуцкого)

Своё первое стихотворение «Из уст моряка» он написал в возрасте 12 лет, а с 15 лет начал регулярно публиковать отдельные стихотворения.
В 1921 г. Назым Хикмет с друзьями отправился из оккупированного интервентами Стамбула в Анатолию, чтобы участвовать в Освободительной войне, увидеть жизнь простого народа и наладить связи с социалистическими организациями. В Анкаре они встретились с Мустафой Кемалем Ататю́рком, возглавившим освободительное движение. По его просьбе Хикмет с друзьями написал стихотворение, которое вдохновляло турок присоединяться к борьбе за независимость, за него поэтов назначили учителями в лицей города Болу.

В Советском Союзе

Происходящие в России события (Октябрьская революция) вдохновили Хикмета на поездку в Батум, а затем в Москву. Здесь он поступил в Коммунистический университет трудящихся Востока на факультет «Экономика и общественная жизнь» (1922-1924) и вступил в Коммунистическую партию.
В 1928 г. в Баку вышел первый поэтический сборник Хикмета «Песня льющих солнце».

Снова Турция

52547 900

В 1928 г. он вернулся в Турцию, здесь один за другим выходят сборники стихов о тяжелой доле турецкого народа, в них звучат призывы к борьбе за новые идеалы и воспевается революция: «835 строк» (1929), «Варан-3» (1930), «1+1=1» (1930), «Город, потерявший голос» (1931). В поэтическом сборнике «Портреты» (1935), поэме «Письма к Таранта Бабу» (1935) и других произведениях поэт разоблачает фашизм и его турецких последователей. Но коммунистические взгляды Хикмета вызывают всё большее раздражение у пришедшего к власти националистического режима. После выхода сборника стихов «Телеграмма, поступившая ночью» (1932) с призывом к турецким коммунистам быть стойкими в борьбе за демократию, он был осужден на 5 лет тюрьмы, но через год освобожден по амнистии. После выхода каждой книги его приговаривали к очередному тюремному заключению.
В «Поэме о шейхе Бедреддине, сыне кадия Шимавне» (1936) с приложением брошюры «Национальная гордость» (сокращенный перевод работы Ленина «О национальной гордости великороссов»), написанной в тюрьме города Бурса, Хикмет сравнивает свои коммунистические взгляды и принципы суфийской философии, находя в них много общего.
В 1938 г. Хикмет был осужден на 28 лет тюремного заключения. В тюрьме был написан, кроме прочего, поэтический цикл «Письма из тюрьмы». За решёткой он перевел «Войну и мир» Льва Толстого. Всего он провел в тюрьмах около 17 лет. В 1949 г. интеллигенция со всего мира (в том числе Пабло Пикассо, Поль Робсон, Жан-Поль Сартр и др.) создали комитет освобождения Назыма Хикмета. Его освобождения требовали также юристы Анкары и интеллектуалы Стамбула. В 1950 г. турецкое правительство под нажимом мировой общественности освободило поэта. Но вскоре он узнал о готовящемся против него заговоре и на рыбацкой лодке ушел в открытое море, где был подобран пароходом, следовавшим в Румынию. Его лишили турецкого гражданства, и в 1951 г. он прилетел из Бухареста в СССР, который отныне стал его второй родиной.

Последний период жизни и творчества

n hikmet

Но в СССР он увидел несколько иные обстоятельства и события, которые разочаровали его. Авангардное искусство официально не одобрялось, усиливался культ личности Сталина. Хикмета раздражала необходимость постоянно упоминать Сталина в стихах. Он говорил Илье Эренбургу: «Я очень уважаю товарища Сталина, но не могу вынести стихов, в которых его сравнивают с солнцем. Это не просто плохая поэзия, это плохой вкус».
В написанной им пьесе «А был ли Иван Иванович?» (1956) он поднимает проблему мертвящей силы бюрократии и культа личности. В острой сатирической форме он показывает, как по мере продвижения по служебной лестнице система единомыслия и поведения приводит к перерождению нормального честного человека в винтик системы. Два персонажа, «человек в кепке» и «человек в шапке», комментируют поступки главного героя Петрова в стиле постоянных персонажей турецкого народного театра. Движет перерождением Петрова мифический Иван Иванович. Этот Иван Иванович пребывает внутри каждого из тех, кто не овладел своим собственным внутренним миром.
После второго представления в Театре сатиры пьеса была снята и запрещена к постановке и публикации во всем «социалистическом лагере».
Назым Хикмет часто размышлял о том, что стало с Мейерхольдом, с драматургом Сергеем Третьяковым и другими его товарищами по работе в Москве в 20-х годах.
Ответ он получил лишь на ХХ съезде КПСС. Тогда и родилось стихотворение «Оптимист»:

Он в детстве не отрывал
крылышки у стрекоз,
не привязывал консервные банки
к кошачьим хвостам,
не запихивал жуков в спичечные коробки,
не громил муравейники.

Но он подрос.
И всё это сделали с ним...
Я был перед его смертью
у его постели.
Он просил меня прочесть стихи,
тихо попросил, еле-еле:
о море, о солнце на небосклоне,
о синхрофазотроне,
об искусственном спутнике...
И с улыбкой своей неизменной –
о величье Человечества
и Вселенной.
1958
(Перевод К. Симонова)

По сценариям Хикмета в СССР были сняты фильмы «Двое из одного квартала» (1957), «Влюбленное облако» (1959), «Мир дому твоему» (1963), «Любовь моя, печаль моя» (1978), поставлен балет «Легенда о любви» (музыка А. Меликова).
В последние годы жизни Назым Хикмет тяжело болел.
Умер Назым Хикмет 3 июня 1963 г. в Москве от сердечного приступа и похоронен на Новодевичьем кладбище.

i 047

Назым Хикмет. Лето 1958 г. (Переделкино)

Он болен. Назым Хикмет.
Чтоб не простынуть в ветреный день,
Он обвертывает грудь газетами
И идет –
Куда глаза глядят –
В серый снег,
Который сам как газета –
В сырой и шуршащий снег.

Снег шуршит.
Шуршат листами газеты.
На груди у поэта шуршат событья.
Листья,
Листья
В Стамбуле шуршат.

Вы видели, как в мясных лавках
Набухает кровью газета,
Облегая печень, сердце
И прочую требуху?

Вы видели –
Сердце в клетке –
В грудной клетке –
Колотится, как о кольчугу,
О стальные строчки
Газет?

Андрей Вознесенский (Из книги «На виртуальном ветру»)

Сам Н. Хикмет написал автобиографию в 1961. На русский язык её перевёл Б. Слуцкий.

Родился в 1902
Но возвращался туда где родился
возвращаться не люблю
Трех лет от роду в Алеппо состоял внуком паши
девятнадцати лет в Москве студентом Комуниверситета
сорока девяти лет снова в Москве гостем ЦК партии
и с четырнадцати лет в поэзии состою поэтом

Одним знакомы виды трав
другим виды рыб
а мне виды разлук
Одни знают наизусть имена звезд
а я имена расставаний
Спал в больших тюрьмах и в больших отелях
Отведал наверно все блюда на свете
и знаю вкус голода между прочим и вкус голодовки

Мне было тридцать когда меня хотели повесить и не повесили
Мне было сорок восемь
когда меня хотели наградить премией Мира
и я получил эту премию
Мне было тридцать шесть
когда за полгода я прошел четыре метра
по бетонному полу одиночки
Мне было пятьдесят девять
когда за восемнадцать часов
я перелетел из Праги в Гавану
Ленина не видел живым
В двадцать четвертом стоял в почетном карауле
а в шестьдесят первом продолжал ходить к Ленину
в мавзолей его книг

Меня пытались оторвать от моей партии
Не вышло
Низвергались идолы но осколки
меня не раздавили
1951
В море вдвоем с молодым товарищем
я шел на смерть
1952
С разорванным сердцем
четыре месяца лежа на спине
я ожидал смерти

Испытал безумную ревность
к любимым
Не испытывал зависти ни к кому
даже к Чаплину
Иногда обманывал женщин
никогда друзей

Пил но не стал пропойцей
Свой хлеб слава богу
зарабатываю только своим горбом
Врал потому что стыдился за другого
врал чтобы не обидеть другого
врал иногда и без всякой причины
Ездил в поезде летал на самолете
у большинства человечества для этого нет денег
Ходил в оперу
большинство человечества не слышало этого слова
Но зато с двадцать первого года
не ходил в места
куда ходит большинство человечества
в мечеть в церковь к знахарям и гадалкам
хотя бывало гадал на кофейной гуще

Печатаюсь на тридцати-сорока языках
в тридцати-сорока странах
в моей Турции
по-турецки
печатать меня запрещено

Раком не болел
впрочем это не обязательно
Министром не буду
собственно говоря и не хочется
На войне не был
в бомбоубежище не спускался
никогда не бегал
от пикирующего самолета

Но зато влюбился шестидесяти лет от роду
Короче говоря товарищи
если сегодня я подыхаю как собака от разлуки
зато я жил как человек
и поживу еще
и кто знает
что переживу
что испытаю.

(Перевод Б. Слуцкого)

Значение творчества Назыма Хикмета

Творчество Назыма Хикмета оказало большое влияние на развитие турецкой поэзии. Он ввел свободный стих, экспериментировал с поэтической формой. Турецкие литературоведы считают его крупным реформатором турецкого поэтического языка. В его стихотворениях раннего периода присутствуют элементы футуризма, одним из первых в турецкой поэзии он начинает использовать акцентный стих и верлибр.

Я люблю тебя, как люблю есть хлеб, обмакнувши в соль,
как проснуться от жажды утром рано и пить воду прямо из крана,
как с волнением, радостью, ожиданием
раскрывать посылку, неизвестно откуда, неизвестно с чем,
как впервые лететь в самолёте над просторами океана,
как в Стамбуле в сумерки ощущать в себе странную тревогу,
я люблю тебя, как слова: «Жив ещё, слава богу!»
1960
(Перевод Д. Самойлова)

Раннему периоду творчества Хикмета была присуща ораторская манера письма и патетичность. Зрелый период отличается глубокой лиричностью. Существуют песни, написанные на стихи Хикмета. Ему посвящены книги, исследования, воспоминания. Литературное наследие Хикмета переведено на многие языки мира, пьесы идут в театрах Европы, Америки и Азии.
«Остался целый мир его поэзии, которую всё переводят и переводят и ещё будут переводить и переводить на все языки мира. Через эту поэзию прошло всё, что прошло через жизнь самого Хикмета. Прошли женщины, которых он любил, и доктора, которые его лечили, и тюремщики, которые его стерегли. Прошли друзья, которым он верил до конца и которые до конца верили ему, и друзья, которые на каком-то повороте истории перестали быть его друзьями. Прошли враги, которых он ненавидел и презирал; и ничтожества, над подлостью которых он смеялся; и герои, перед которыми он преклонял голову; и соседи по камере, с которыми он делил табак и пищу» (Константин Симонов).

Назым Хикмет «Две любви»

Чудится: в доме родном гляжу из окна,
бьет в лицо мне сверканье воды.
Что предо мною – Нева или синий Босфор?
Что на этом подносе лежит?
На подносе, расписанном розами, – что там лежит?
Горсть алой клубники или черной шелковицы гроздь?
Предо мной нарциссы белы на лугу?
Или это березы и снег?
Слышу два языка, слышу плач, слышу смех двух любимых моих.

Две сестры, две подруги, как встретились вы?
Незнакомые, как вы сошлись? Где вы ждете меня –
в Парке Горького или в кофейне, в тени чинар, на площади Баязид?
В городе долгих промозглых дождей
ночью в гостиничном номере навзничь лежу,
глаз воспаленных сомкнуть не могу.
Какие-то звуки, какой-то мотив,
то ли тальянка, то ли сааз...
Две печали во мне сплелись, печали двух больших городов.
1959
(Перевод А. Ревича)

NazımHikmetRanMonumentSilivri

Памятник Назиму Хикмету в Силиври (Стамбул, Турция)