Ри́льке – один из самых влиятельных поэтов-модернистов XX века

9308b2047d5ff47fb295cf3928c2d208 - копия

Австрийский поэт Ра́йнер Мари́я Ри́льке – одинокий гений.

Его творчество и восприятие жизни были наполнены мыслью о смерти и оттого трагичны. Он писал и прозу, но был, прежде всего, поэтом и по устроению души, и по творческому предпочтению. Он умел выразить в стихах малейшие изменения в окружавшей его жизни. Стихи Рильке наполнены особыми чувствами: мистицизмом, тишиной, лёгкостью ритма. Он не был философом в точном значении этого слова, но его стихи наполнены философскими размышлениями, метафорами, мудрым оптимизмом, свободным лиризмом. Бытие, по Рильке, может быть предметом бесконечного познания. 

Поэтические сборники Рильке:

• «Жизнь и песни» (1894)
• «Жертвы ларам» (1895)
• «Подорожник», «Увенчанный снами» (1897)
• «Сочельник («Адвент») (1898)
• «Первые стихотворения» (1903)
• «Мне на праздник» (1909)
• «Книга образов» (1902)
• «Часослов» (1903)
• «Новые стихотворения» (I-II) (1907-1908)
• Цикл «Жизнь Девы Марии» (1912)
• «Пять гимнов» (1914), посвящены начавшейся Первой мировой войне
• Поэтический цикл «Из наследия графа К. В.» (1920)
• «Дуинские элегии» (1912/1922)
• «Сонеты к Орфею» (1923)
• «Явления Христа»
• «Валезианские катрены» (1926)

Подлинная поэтическая известность Рильке началась с его книги «Часослов», где он выступает как художник, осознавший свое призвание:

И час этот пробил, ясен и строг,
и металлом коснулся меня.
Я дрожу. И я знаю: теперь бы я смог
дать пластический образ дня...

Даже малая вещь для меня хороша
и в картине моей цветет
на сияющем фоне, – и чья-то душа,
с нею встретившись, оживет.

Перевод Т. Сильман (из книги «О житии иноческом»)

«Часослов» – богослужебная книга, содержащая псалмы, молитвы, песнопения. У Рильке цикл стихов «Часослов» состоит из 3 частей:

Книга «О житии иноческом» (1899)
Книга «О паломничестве» (1901)
Книга «О нищете и смерти» (1903)

«Часослов» тесно связан с русскими путешествиями Рильке. Он писал: «Мой голос потонул в звоне кремлевских колоколов, и мои глаза уже ничего не желают видеть, кроме золотого блеска куполов» (из письма Е. Ворониной 2 мая 1899 г.). Поэт дважды побывал в России: в 1899 г. он посетил Москву и Петербург, встречался со Львом Толстым, художниками Ильёй Репиным и Леонидом Пастернаком (отцом Бориса Пастернака). В 1900 г. он провёл в России несколько месяцев и побывал в Москве, Туле, Ясной Поляне, Киеве, Кременчуге, Полтаве, Харькове, Воронеже, Саратове, Симбирске (Ульяновске), Казани, Нижнем Новгороде, Ярославле. В 1920 г. Рильке признался: «Россия сделала меня таким, каким я стал, внутренне я происхожу именно оттуда, именно она – родина всех моих инстинктов, мой внутренний исток».

9308b2047d5ff47fb295cf3928c2d208

Л. Пастернак «Рильке в Москве» (1928)
Рильке занимался русским искусством, историей: «Я работаю много, и всё занимаюсь русскими предметами, изучаю жизнь русских художников, читаю Достоевского, Гаршина и пр. Теперь я постараюсь писать что-то об А. А. Иванове» (из письма С.Д. Дрожжину 29 декабря 1900 г.). В письме Л. О. Пастернаку в 1900 г. он писал: «И что за радость читать в оригинале стихи Лермонтова и прозу Толстого!.. Я необычайно тоскую по Москве...».

Pasternak-rilke
Л. Пастернак. Портрет Рильке
Но Россию Рильке воспринял несколько идеализированно, как символ целостного существования людей в союзе с природой, с ее таинственными и могучими силами. Отсюда основная идея «Часослова» – идея вольного, раскованного человеческого существования в тесном единении с природой, свободного от тягот и лжи цивилизации:

Все станет вновь великим и могучим.
Деревья снова вознесутся к тучам,
к возделанным полям прольются воды,
и будут снова по тенистым кручам
свободные селиться скотоводы.
Церквей не будет, бога задавивших,
его оплакавших и затравивших,
чтоб он, как зверь израненный, затих,
Дома откроются как можно шире,
и жертвенность опять родится в мире –
в твоих поступках и делах моих.

(Перевод Т. Сильман)

Новую форму единения людей он мыслит в виде какой-то особой религии, отрицая при этом официальную церковность. Но эта его особая религия носит пантеистический и несколько еретический смысл: Бог у Рильке может представать в виде простого человека («Ты – мужик с бородой» или «Ты – кузнец ... который всегда стоял у наковальни»); животного, например, птенца, выпавшего из гнезда, и даже башни:

Кружу я вкруг бога,
Вкруг башни седой,
И кружу я уж тысячу лет...

(Перевод Е. Слуцкого)

Не сетуй, Боже, тихий мой Сосед,
когда стучусь порой во тьме беззвездной:
ведь редко слышно мне, как Ты в трапезной
вздыхаешь, одинок и сед.

Нет никого, и пить не подадут –
зря шаришь Ты средь сумрака слепого.
А я – не сплю. Промолви же хоть слово,
дай знак! Я – тут.

Меж нами только тонкая стена,
случайно; и в ночи немой
авось бесшумно упадет она –
Твой или мой
ее повалит зов.
Она ведь из Твоих же образов.

И вот Тебя обстали эти лики,
как имена Тебе наречены.
И если у меня из глубины
к познанию Тебя и вспыхнет свет великий,
то он мелькнет, как на киотах блики...

И снова станут чувства-горемыки
безродны и Тебя отрешены.

Перевод С. Петрова (из книги «О житии иноческом»)

В поздний период его жизни уже отсутствует «соседство» человека с Богом, которое мы видим в «Часослове», но утверждается несоизмеримость божеского и человеческого:

...Я не к тому, чтоб ты, сердце,
Бога вынесло голос, о, нет.
(Перевод Е. Слуцкого)
Если я закричу,
кто услышит средь ангельских чинов?
А и если
один из них
примет вдруг к сердцу мой крик –
содрогнусь.
Мне не выжить с Ним рядом,
с Огромным Его Совершенством.

Перевод О. Слободкиной (из книги «Дуинские элегии», элегия первая)

В цикле «Дуинские элегии», а также в последующих поэтических циклах Рильке выражает мироощущение человека XX в., современника мировых войн и социальных потрясений. Он отрицательно относится к цивилизации, уродующей человека. В Десятой элегии он говорит о «городе страданий», где нет ничего непродажного, где деньги порождают деньги. Это образ большого капиталистического города, в котором всё продаётся и покупается.
«Дуинские элегии» показывают Рильке уже как поэта-пророка. Элегии написаны особым вольным размером, в основе которого лежит античный гекзаметр.
Философская проблематика «Дуинских элегий» очень сложна. Рильке часто прибегает к интерпретации образов мифа или изобразительного искусства – от древнеегипетских памятников до Пикассо.
Например, Пятая элегия. Это вольная интерпретация картины Пикассо «Акробаты».

Но скажи мне,
кто они,
эти скитальцы,
еще скоротечней, чем мы?

С детства гонимые
(ради чего?)
некоей волей,
что недовольна всегда.

Вот она крутит их
и выгибает,
швыряет
и дергает,
и поднимает,
и подчиняет,
тут же отловит,
и, кажется,
что они падают к нам
из маслянистого воздуха
и приземляются плавно
на истертый,
истрепанных нитей ковер
из своих бесконечных прыжков и кульбитов,
ковер, затерявшийся в Космосе...

(Перевод О. Слободкиной, начальный отрывок)

«Дуинские элегии» создавались накануне и после братоубийственной мировой войны, наглядно подтвердившей представления поэта о хрупкости человеческого существования, в них звучат трагические мотивы. Рильке ясно видел и правдиво выразил опасности, угрожающие человеку в обездушенном мире буржуазной цивилизации. Но элегии сложны, трудны для восприятия.
В элегиях и в одновременно с ними написанных «Сонетах к Орфею» понятие «бог» не исчезло, а переместилось из вещей и явлений пантеистически истолкованного мира в царство истинного бытия. Рильке стремился развернуть в элегиях новую картину мироздания – целостного космоса, без разделения на прошлое и будущее, видимое и невидимое. Вестниками этого целостного космоса здесь являются ангелы. Ангелы у поэта – всего лишь поэтический символ, не связанный с представлениями христианской религии. Бытие и небытие у Рильке – две формы одного и того же состояния.
В «Сонетах к Орфею» мы видим полное приятие бытия, воспринятого в его целостности.

Рильке «Пятый сонет к Орфею»

Не ставьте памятника. Пусть лишь роза
ему подарит новый свой бутон.
Орфей – живой. Его метаморфозы
везде, во всем, во всех названьях – он.

Где песня, там – Орфей. Меж нами, с нами
вошел, прошел... звук лиры, всплеск огня...
Но разве мало видеть это пламя
раскрытых роз – пусть два коротких дня?

Он должен умирать, чтоб мы узнать могли
его во всем. Пусть страшно при разлуке.
Но в час, когда напев дошел, певец – вдали.

Мы музыкой полны, но рядом нет Орфея.
Коснувшись струн, от струн отходят руки.
Он верен лире, расставаясь с нею.

Орфей присутствует везде, где раздается песня, но он не остается там, не пребывает вечно, а проходит через все поющее, превращая все в песнопение. Он должен вечно «исчезать», вечно оставаясь самим собою, через все метаморфозы.

Личность Рильке

Prague Rilke Memorial plaque 1

Мемориальная доска в честь Райнера Марии Рильке на здании бывшей немецкой гимназии в Праге
Он родился 4 декабря 1875 г. в Праге. Полное имя, полученное при рождении, – Рене Карл Вильгельм Иоганн Йозеф Мария Рильке.
После развода родителей остался жить с отцом. Учился в кадетском и высшем реальном военном училище, в торговом училище в Линце, в Пражском университете (на философском, а затем на юридическом факультете), в Берлинском университете.
Писал на немецком языке. Испытал влияние философии экзистенциализма (глубокое исследование уникальности бытия человека).

Rainer Maria Rilke und Clara Rilke-Westhoff 1901

Рильке с женой Кларой
Ранняя лирика Рильке написана в стиле поэзии неоромантизма. Свойственное Рильке стремление «жить среди толпы, но быть во времени бездомным» предопределило его отшельническую судьбу и бесприютность. В 1900-1902 гг. жил неподалеку от колонии художников Ворпсведе, в Париже общался со скульптором О. Роденом. Французская импрессионистическая живопись и символическая поэзия отразились на поэзии Рильке.
В начале Первой мировой войны на время покинул Францию.
Гений Рильке одинок. Его творчество, затронутое мыслью о смерти, лирично, сложно и трагично. «... никто, пожалуй, не жил так нежно, скрытно и невидимо, как Рильке. Но его одиночество не было надуманным, вынужденным или религиозным, которым наслаждался в Германии Стэфан Джордж. Вокруг Рильке, казалось, растет тишина, куда бы он ни шел, где бы ни появлялся. Так как он избегал любого шума, даже собственной славы, – «той суммы непониманий, которую собирает вокруг себя любое имя», как он однажды выразился, встречная волна праздного любопытства коснулась только его имени, но не его личности. Добиться его было нелегко. У него не было ни дома, ни адреса, где его можно было бы застать, ни постоянного места обитания, ни офиса. Он находился в вечном движении по миру, и никто, даже он сам, не знал заранее, в каком направлении он отправится дальше» (Предисловие к «Дуинским Элегиям» Дэвида Янга).
Умер Рильке в Валь-Мон (Швейцария) 29 декабря 1926 г. от лейкемии.

Рильке

Клематис вырос и свисает;
он ускользает, но вьюнок
живую изгородь спасает:
уже заплел он все, что мог.

Дорога в зарослях красна
от ягод солнечного цвета;
не осень ли обречена
стать соучастницею лета?

Перевод В. Микушевича (из цикла «Валезанские катрены»)