«Панаевский цикл» Некрасова – новое слово в развитии русской лирики

nekr

Н. Некрасов – поэт-гражданин. Об этом знает любой школьник. Но любовная лирика Некрасова открывает новые грани творчества поэта.

«Панаевский цикл» посвящён А.Я. Панаевой, русской писательнице и мемуаристке, которая более 15 лет была гражданской женой Н.А. Некрасова. Особенность этого цикла в том, что возлюбленная поэта выступает в нём не только как объект обожания и поклонения, что характерно для любовной лирики, но, прежде всего, как друг и единомышленник.
Любовное чувство у Некрасова показано во всей своей сложности и противоречивости, в том числе и в обыденности, которая считается «прозой любви».
Этот цикл стихов Некрасова привлекает не только своей выразительностью, умением использовать всё богатство родного языка, но и доверительной откровенностью.
Точное количество стихов, входящих в цикл, назвать невозможно, т.к. не все стихи, посвящённые Панаевой, были опубликованы. Кроме того, часть из них безвозвратно погибла в сожжённых ею письмах. Но даже те из них, что уцелели, передают общую картину и атмосферу всего цикла. 

Итак, в «Панаевский цикл» Н.А. Некрасова входят следующие произведения (список не полный):

• Да, наша жизнь текла мятежно...
• Давно – отвергнутый тобою...
• Тяжелый крест достался ей на долю...
• Прости! Не помни дней паденья
• Мы с тобой бестолковые люди...
• Прощание
• Так это шутка? Милая моя
• Ты всегда хороша несравненно
• Я не люблю иронии твоей
• Тяжелый год – сломил меня недуг
• Когда горит в твоей крови...
• Поражена потерей невозвратной...

Авдотья Панаева (1820-1893)

Avdotya Panaeva

К. Горбунов. Портрет А.Я. Панаевой

Авдо́тья (Евдоки́я) Я́ковлевна Бря́нская (в первом браке Пана́ева, во втором браке Головачёва) родилась в семье артиста Александринского театра Якова Брянского. Она окончила Петербургское театральное училище, но её театральная карьера не состоялась. В 1837 г. она вышла замуж за Ивана Ивановича Панаева, в то время начинающего писателя, и сразу же вошла в круг его литературных друзей. В её доме бывали В. Белинский, А. Герцен, И. Тургенев, Ф. Достоевский, Л. Толстой, И. Гончаров, Н. Добролюбов, Н. Чернышевский, М. Салтыков-Щедрин, А. Островский, Д. Григорович, А. Писемский, В. Слепцов, Ф. Решетников. «Трудно назвать большого писателя 1840-х, 1850-х или 1860-х годов, с которым она не была бы знакома. Многие были дружески расположены к ней» (К.И. Чуковский).
Она писала романы, повести, рассказы, очерки. Некоторые из них были созданы совместно с Н. Некрасовым.
В конце жизни она написала «Воспоминания», которые являются ценным источником сведений о кружке Белинского и о литераторах, группировавшихся вокруг журнала «Современник», хотя некоторые мемуарные портреты довольно субъективны и пристрастны.
В 1846-1863 гг. А. Панаева была гражданской женой Николая Алексеевича Некрасова. Их взаимоотношениями навеян «панаевский цикл» стихотворений. Русский литературный критик Д.П. Святополк-Мирский назвал этот цикл «неподслащённым, несентиментальным, пронзительным, страстным и трагическим рассказом о любви, которая приносит любящим больше страдания, чем радости». В нем запечатлены многие эпизоды, «случаи» из их жизни, ссоры и примирения, жажда понимания и счастья.
В тот период, когда Некрасов и Панаева встретились, она считалась одной из самых красивых женщин Петербурга. А. Фет так писал о ней: «Это была небольшого роста, не только безукоризненно красивая, но и привлекательная брюнетка. Ее любезность была не без оттенка кокетства; ее темное платье отделялось от головы дорогими кружевами или гипюрами, в ушах у нее были крупные бриллианты, а бархатистый голос звучал капризом избалованного мальчика. Она говорила, что дамское общество ее утомляет и что у нее в гостях одни мужчины».
Увидев Панаеву, Некрасов влюбился и день встречи с ней называл самым счастливым, от которого начинается отсчет настоящей жизни. Панаева была замужем, и поэт долго боролся с охватившим его чувством, но симпатии были обоюдными.

Н. Некрасов

Ты всегда хороша несравненно,
Но когда я уныл и угрюм,
Оживляется так вдохновенно
Твой веселый, насмешливый ум;

Ты хохочешь так бойко и мило,
Так врагов моих глупых бранишь,
То, понурив головку уныло,
Так лукаво меня ты смешишь;

Так добра ты, скупая на ласки,
Поцелуй твой так полон огня,
И твои ненаглядные глазки
Так голубят и гладят меня, –

Что с тобой настоящее горе
Я разумно и кротко сношу
И вперед – в это темное море –
Без обычного страха гляжу...
1847

Это самое оптимистичное стихотворение всего цикла. Литературные критики даже сомневались в его принадлежности к «панаевскому циклу», хотя именно такой – остроумной, насмешливой, кокетливой, женственной и обаятельной – была в те годы Панаева.
Но их отношения не всегда были ровными, порой они развивались драматично и вызывали у поэта упадок духа и потерю веры в любимую.

Н. Некрасов

Поражена потерей невозвратной,
Душа моя уныла и слаба:
Ни гордости, ни веры благодатной –
Постыдное бессилие раба!

Ей всё равно – холодный сумрак гроба,
Позор ли, слава, ненависть, любовь, –
Погасла и спасительная злоба,
Что долго так разогревала кровь.

Я жду... но ночь не близится к рассвету,
И мертвый мрак кругом... и та,
Которая воззвать могла бы к свету, –
Как будто смерть сковала ей уста!

Лицо без мысли, полное смятенья,
Сухие, напряженные глаза –
И, кажется, зарею обновленья
В них никогда не заблестит слеза.
1848

Н. Некрасов                       nikolay-nekrasov-da-nasha-zhizn-tekla-myatezhno-12779

Я не люблю иронии твоей.
Оставь ее отжившим и нежившим,
А нам с тобой, так горячо любившим,
Еще остаток чувства сохранившим, –
Нам рано предаваться ей!

Пока еще застенчиво и нежно
Свидание продлить желаешь ты,
Пока еще кипят во мне мятежно
Ревнивые тревоги и мечты —
Не торопи развязки неизбежной!

И без того она недалека:
Кипим сильней, последней жаждой полны,
Но в сердце тайный холод и тоска...
Так осенью бурливее река,
Но холодней бушующие волны...
1850

Иногда ссоры счастливо разрешались...

Н. Некрасов «Так это шутка? Милая моя...» (отрывок)

Так это шутка? Милая моя,
‎Как боязлив, как недогадлив я!
Я плакал над твоим рассчитано суровым,
‎Коротким и сухим письмом;
Ни лаской дружеской, ни откровенным словом
‎Ты сердца не порадовала в нем.
Я спрашивал: не демон ли раздора
Твоей рукой насмешливо водил?
Я говорил: «Когда б нас разлучила ссора –
Но так тяжел, так горек, так уныл,
Так нежен был последний час разлуки...
Еще твой друг забыть его не мог,
И вновь ему ты посылаешь муки
Сомнения, догадок и тревог, —
Скажи, зачем?.. Не ложью ли пустою,
Рассеянной досужей клеветою
‎Возмущена душа твоя была?
И, мучима томительным недугом,
Ты над своим отсутствующим другом
Без оправданья суд произнесла?
Или то был один каприз случайный,
Иль давний гнев?..» Неразрешимой тайной
Я мучился: я плакал и страдал,
В догадках ум испуганный блуждал,
Я жалок был в отчаянье суровом...

Всему конец! Своим единым словом
Душе моей ты возвратила вновь
И прежний мир, и прежнюю любовь;
И сердце шлет тебе благословенья,
Как вестнице нежданного спасенья...

1850

Н. Некрасов

Мы с тобой бестолковые люди:
Что минута, то вспышка готова!
Облегченье взволнованной груди,
Неразумное, резкое слово.

Говори же, когда ты сердита,
Всё, что душу волнует и мучит!
Будем, друг мой, сердиться открыто:
Легче мир – и скорее наскучит.

Если проза в любви неизбежна,
10 Так возьмем и с нее долю счастья:
После ссоры так полно, так нежно
Возвращенье любви и участья...
1851

В 1855 г. произошло одно из расставаний, которых будет в их жизни немало. Но была ещё надежда на улучшение ситуации.

Nikolay Alekseevich Nekrasov

Н. Некрасов

Тяжёлый год – сломил меня недуг.
Беда застигла, – счастье изменило, –
И не щадит меня ни враг, ни друг,
‎И даже ты не пощадила!
‎Истерзана, озлоблена борьбой,
‎С своими кровными врагами,
‎Страдалица! стоишь ты предо мной
Прекрасным призраком с безумными глазами!
‎Упали волосы до плеч,
Уста горят, румянцем рдеют щеки,
‎И необузданная речь
‎Сливается в ужасные упреки,
Жестокие, неправые... Постой!
Не я обрек твои младые годы
На жизнь без счастья и свободы,
Я друг, я не губитель твой!
Но ты не слушаешь ...........
.........................
1855

Н. Некрасов

Давно – отвергнутый тобою,
Я шел по этим берегам
И, полон думой роковою,
Мгновенно кинулся к волнам.
Они приветливо яснели.
На край обрыва я ступил –
Вдруг волны грозно потемнели,
И страх меня остановил!
Поздней – любви и счастья полны,
Ходили часто мы сюда,
И ты благословляла волны,
Меня отвергшие тогда.
Теперь – один, забыт тобою,
Чрез много роковых годов,
Брожу с убитою душою
Опять у этих берегов.
И та же мысль приходит снова –
И на обрыве я стою,
Но волны не грозят сурово,
А манят в глубину свою...
1855

Заболевшего Некрасова Панаева сопровождала в Вене, Риме, Париже, где он консультировался с известными врачами. А в 1856 г. – снова прощальные стихи.

Н. Некрасов «Прощание»

Мы разошлись на полпути,
Мы разлучились до разлуки
И думали: не будет муки
В последнем роковом «прости».
Но даже плакать нету силы.
Пиши – прошу я одного...
Мне эти письма будут милы
И святы, как цветы с могилы –
С могилы сердца моего!
1856

Нередко Некрасов вымещал на ней свою хандру, не заботился о своем слабом здоровье и много времени проводил в картежной игре, хотя умом понимал и душой чувствовал, до какого состояния довели их сложные отношения его самую близкую женщину. В стихах он каялся перед ней:

Прости! Не помни дней паденья,
Тоски, унынья, озлобленья, –
Не помни бурь, не помни слез,
Не помни ревности угроз!
Но дни, когда любви светило
Над нами ласково всходило
И бодро мы свершали путь, –
Благослови и не забудь!
1856

К стихотворениям, посвящённым А. Панаевой, относятся и «Три элегии» Н. Некрасова, которые он посвятил поэту А. Плещееву, который сотрудничал ранее в «Современнике» и помогал Некрасову в издательских делах. Отдельные элегии, составляющие целое этого произведения, положены на музыку композиторами С. Танеевым, Ц. Кюи и др.

Н. Некрасов. Три элегии unnamed

(А. Н. Плещееву)
1
Ах! что изгнанье, заточенье!
Захочет – выручит судьба!
Что враг! – возможно примиренье,
Возможна равная борьба;
Как гнев его ни беспределен,
Он промахнется в добрый час...
Но той руки удар смертелен,
Которая ласкала нас!..
Один, один!.. А ту, кем полны
Мои ревнивые мечты,
Умчали роковые волны
Пустой и милой суеты.
В ней сердце жаждет жизни новой,
Не сносит горестей оно
И доли трудной и суровой
Со мной не делит уж давно...
И тайна всё: печаль и муку
Она сокрыла глубоко?
Или решилась на разлуку
Благоразумно и легко?
Кто скажет мне?.. Молчу, скрываю
Мою ревнивую печаль,
И столько счастья ей желаю
Чтоб было прошлого не жаль!
Что ж, если сбудется желанье?..
О, нет! живет в душе моей
Неотразимое сознанье,
Что без меня нет счастья ей!
Всё, чем мы в жизни дорожили,
Что было лучшего у нас, –
Мы на один алтарь сложили,
И этот пламень не угас!
У берегов чужого моря,
Вблизи, вдали он ей блеснет
В минуту сиротства и горя,
И – верю я – она придет!
Придет... и, как всегда, стыдлива,
Нетерпелива и горда,
Потупит очи молчаливо.
Тогда... Что я скажу тогда?..
Безумец! для чего тревожишь
Ты сердце бедное свое?
Простить не можешь ты ее –
И не любить ее не можешь!..
2
Бьется сердце беспокойное,
Отуманились глаза.
Дуновенье страсти знойное
Налетело, как гроза.
Вспоминаю очи ясные
Дальней странницы моей,
Повторяю стансы страстные,
Что сложил когда-то ей.
Я зову ее, желанную:
Улетим с тобою вновь
В ту страну обетованную,
Где венчала нас любовь!
Розы там цветут душистые,
Там лазурней небеса,
Соловьи там голосистее,
Густолиственней леса...
3
Разбиты все привязанности, разум
Давно вступил в суровые права,
Гляжу на жизнь неверующим глазом...
Всё кончено! Седеет голова.
Вопрос решен: трудись, пока годишься,
И смерти жди! Она недалека...
Зачем же ты, о сердце! не миришься
С своей судьбой?.. О чем твоя тоска?..
Непрочно всё, что нами здесь любимо,
Что день – сдаем могиле мертвеца,
Зачем же ты в душе неистребима,
Мечта любви, не знающей конца?..
Усни... умри!..
1874