Родина в поэзии Пушкина

kustodiev

В творчестве Пушкина есть всё, что должен осмыслить для себя каждый человек.

В данной статье мы поговорим о чувстве родины, которое у поэта выразилось в стихах о природе, истории, о жизни и обычаях людей различных национальностей, населявших Россию, в описаниях её многочисленных уголков. При этом необходимо обратить внимание на то, что пушкинские описания исключительно просты, лаконичны, а каждое слово наполнено смыслом. Чем взрослее становится человек, тем очевиднее для него эта гениальная его простота. 

«Теперь моя пора...»

Вот знакомые с детства строки:

Октябрь уж наступил – уж роща отряхает
Последние листы с нагих своих ветвей;
Дохнул осенний хлад – дорога промерзает.
Журча еще бежит за мельницу ручей,
Но пруд уже застыл...

Кажется, это и не стихи даже, а неторопливое рассуждение об осени, настолько здесь всё просто, лаконично и образно одновременно. Стихотворная рифма? Да, она здесь есть, но её не замечаешь и на ней не спотыкаешься, как иногда бывает при чтении стихов.
Много раз в своих произведениях (стихотворных и прозаических) Пушкин повторял, что его любимым временем года является осень. Осенью ему легче дышалось и писалось, в этот период его чаще посещало вдохновение. Известны две «Болдинские осени» в биографии поэта – 1830 и 1833 гг., когда он ощущал особый творческий подъём и создал свои лучшие произведения: «Повести Белкина», «Маленькие трагедии», последние главы «Евгения Онегина», «Медный всадник», «Пиковую даму», закончил «Историю Пугачёва», а также написал множество стихотворений.
Стихотворение «Осень» (1833) написано отдельными строфами (октавами) по восемь стихов в каждой строфе.
В стихотворении дано чудесное описание осенней природы. Кроме того, поэт рассказывает читателям, почему осень ему милее всех других времён года, а также о том, как рождается его вдохновение, как происходит процесс стихотворчества.

А.С. Пушкин «Осень» (отрывки)

I.
Октябрь уж наступил – уж роща отряхает
Последние листы с нагих своих ветвей;
Дохнул осенний хлад – дорога промерзает.
Журча ещё бежит за мельницу ручей,
Но пруд уже застыл; сосед мой поспешает
В отъезжие поля с охотою своей,
И страждут озими от бешеной забавы,
И будит лай собак уснувшие дубравы.
II.
Теперь моя пора: я не люблю весны;
Скучна мне оттепель; вонь, грязь – весной я болен;
Кровь бродит; чувства, ум тоскою стеснены.
Суровою зимой я более доволен,
Люблю её снега; в присутствии луны
Как лёгкий бег саней с подругой быстр и волен,
Когда под соболем, согрета и свежа,
Она вам руку жмёт, пылая и дрожа!
III.
Как весело, обув железом острым ноги,
Скользить по зеркалу стоячих, ровных рек!
А зимних праздников блестящие тревоги?..
Но надо знать и честь; полгода снег да снег,
Ведь это наконец и жителю берлоги,
Медведю, надоест. Нельзя же целый век
Кататься нам в санях с Армидами младыми
Иль киснуть у печей за стёклами двойными.
IV.
Ох, лето красное! любил бы я тебя,
Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.
Ты, все душевные способности губя,
Нас мучишь; как поля, мы страждем от засухи;
Лишь как бы напоить, да освежить себя —
Иной в нас мысли нет, и жаль зимы старухи,
И, проводив её блинами и вином,
Поминки ей творим мороженым и льдом.
V.
Дни поздней осени бранят обыкновенно,
Но мне она мила, читатель дорогой,
Красою тихою, блистающей смиренно.
Так нелюбимое дитя в семье родной
К себе меня влечёт. Сказать вам откровенно,
Из годовых времён я рад лишь ей одной,
В ней много доброго; любовник не тщеславный,
Я нечто в ней нашёл мечтою своенравной.
VII.
Унылая пора! очей очарованье!                90250be0fe586c2875a1bf6eec52a422 377
Приятна мне твоя прощальная краса —
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса,
В их сенях ветра шум и свежее дыханье,
И мглой волнистою покрыты небеса,
И редкий солнца луч, и первые морозы,
И отдалённые седой зимы угрозы.
VIII.
И с каждой осенью я расцветаю вновь;
Здоровью моему полезен русской холод;
К привычкам бытия вновь чувствую любовь:
Чредой слетает сон, чредой находит голод;
Легко и радостно играет в сердце кровь,
Желания кипят — я снова счастлив, молод,
Я снова жизни полн – таков мой организм
(Извольте мне простить ненужный прозаизм).
IX.
Ведут ко мне коня; в раздолии открытом,
Махая гривою, он всадника несёт,
И звонко под его блистающим копытом
Звенит промёрзлый дол и трескается лёд.
Но гаснет краткий день, и в камельке забытом
Огонь опять горит – то яркий свет лиёт,
То тлеет медленно – а я пред ним читаю
Иль думы долгие в душе моей питаю.
X.
И забываю мир – и в сладкой тишине
Я сладко усыплён моим воображеньем,
И пробуждается поэзия во мне:
Душа стесняется лирическим волненьем,
Трепещет и звучит, и ищет, как во сне,
Излиться наконец свободным проявленьем —
И тут ко мне идёт незримый рой гостей,
Знакомцы давние, плоды мечты моей.
XI.
И мысли в голове волнуются в отваге,
И рифмы лёгкие навстречу им бегут,
И пальцы просятся к перу, перо к бумаге,
Минута – и стихи свободно потекут...

Serov Alexander Pushkin on a Park Bench

В. Серов «Александр Пушкин на скамейке в парке» (1899). Графит, акварель, побелка на бумаге. Государственный музей Александра Пушкина (Санкт-Петербург)

Осени посвящены и другие стихотворения поэта: «Уж небо осенью дышало...» (из 4 главы романа «Евгений Онегин», «В тот год осенняя погода...» (из 5 главы романа «Евгений Онегин»), «Настала осень золотая...» (из 7 главы романа «Евгений Онегин») и др.

«Город пышный, город бедный...»

Немало стихов поэт посвятил Петербургу. Этот город удивлял его своими трагическими противоречиями: пышность и великолепие сочетались в нём с бедностью, скукой и «духом неволи».

Город пышный, город бедный,
Дух неволи, стройный вид,
Свод небес зелёно-бледный,
Скука, холод и гранит —
Всё же мне вас жаль немножко,
Потому что здесь порой
Ходит маленькая ножка,
Вьётся локон золотой.
1828

Настоящим гимном Петербургу стало вступление к поэме «Медный всадник». В нём поэт говорит о красоте города, его архитектурных памятниках, белых ночах, военных парадах на Марсовом поле. Здесь же Пушкин рассказывает об истории возникновения этого прекрасного города, о деятельности Петра Великого на отвоёванной у Швеции земле – это была болотистая, необжитая местность. И вот стоит теперь здесь вполне европейский город, установивший торговые и культурные связи с Западной Европой.

На берегу пустынных волн
Стоял он, дум великих полн,
И вдаль глядел. Пред ним широ́ко
Река неслася; бедный чёлн
По ней стремился одиноко.
По мшистым, топким берегам
Чернели избы здесь и там,
Приют убогого чухонца;
И лес, неведомый лучам
В тумане спрятанного солнца,
Кругом шумел.

И думал он:
Отсель грозить мы будем шведу,
Здесь будет город заложён
На зло надменному соседу.
Природой здесь нам суждено
В Европу прорубить окно,
Ногою твёрдой стать при море.
Сюда по новым им волнам
Все флаги в гости будут к нам,
И запируем на просторе.

‎Прошло сто лет, и юный град,               vmp of 13751
Полнощных стран краса и диво,
Из тьмы лесов, из топи блат
Вознёсся пышно, горделиво;
Где прежде финский рыболов,
Печальный пасынок природы,
Один у низких берегов
Бросал в неведомые воды
Свой ветхой невод, ныне там
По оживлённым берегам
Громады стройные теснятся
Дворцов и башен; корабли
Толпой со всех концов земли
К богатым пристаня́м стремятся;
В гранит оделася Нева;
Мосты повисли над водами;
Тёмно-зелёными садами
Её покрылись острова,
И перед младшею столицей
Померкла старая Москва,
Как перед новою царицей
Порфироносная вдова.

‎Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой её гранит,
Твоих оград узор чугунный,
Твоих задумчивых ночей
Прозрачный сумрак, блеск безлунный,
Когда я в комнате моей
Пишу, читаю без лампады,
И я́сны спящие громады
Пустынных улиц, и светла
Адмиралтейская игла,
И, не пуская тьму ночную
На золотые небеса,
Одна заря сменить другую
Спешит, дав ночи полчаса.
Люблю зимы твоей жестокой
Недвижный воздух и мороз,
Бег санок вдоль Невы широкой,
Девичьи лица ярче роз,
И блеск, и шум, и говор ба́лов,
А в час пирушки холостой
Шипенье пенистых бокалов
И пунша пламень голубой.
Люблю воинственную живость
Потешных Марсовых полей,
Пехотных ратей и коней
Однообразную красивость,
В их стройно зыблемом строю
Лоскутья сих знамён победных,
Сиянье шапок этих медных,
На сквозь простреленных в бою.
Люблю, военная столица,
Твоей твердыни дым и гром,
Когда полнощная царица
Дарует сына в царской дом,
Или победу над врагом
Россия снова торжествует,
Или, взломав свой синий лёд,
Нева к морям его несёт
И, чуя вешни дни, ликует.

‎Красуйся, град Петров, и стой
Неколебимо как Россия,
Да умирится же с тобой
И побеждённая стихия;
Вражду и плен старинный свой
Пусть волны финские забудут
И тщетной злобою не будут
Тревожить вечный сон Петра!

В этой же поэме Пушкин рассказывает о страшном наводнении 1824 г. в Петербурге, сравнивая разбушевавшуюся Неву с шайкой разбойников:

Осада! приступ! злые волны,
Как воры, лезут в окна. Чёлны
С разбега стёкла бьют кормой.
Лотки под мокрой пеленой,
Обломки хижин, брёвны, кровли,
Товар запасливой торговли,
Пожитки бледной нищеты,
Грозой снесённые мосты,
Гроба́ с размытого кладби́ща
Плывут по улицам!
Народ
Зрит Божий гнев и казни ждёт...

В поэме Пушкин противопоставляет двух императоров: Петра I и Александра I. Пётр основал Петербург и покорил Неву, а Александр покорился стихии:

...На балкон,
Печален, смутен, вышел он
И молвил: «С Божией стихией
Царям не совладеть». Он сел
И в думе скорбными очами
На злое бедствие глядел.

В романе «Евгений Онегин» Пушкин с юношеской восторженностью говорит о культурном значении Петербурга:

...Волшебный край! Там в стары годы,
Сатиры смелый властелин,
Блистал Фонвизин, друг свободы,
И переимчивый Княжнин;
Там Озеров невольны дани
Народных слез, рукоплесканий
С младой Семеновой делил;
Там наш Катенин воскресил
Корнеля гений величавый;
Там вывел колкий Шаховской
Своих комедий шумный рой,
Там и Дидло венчался славой,
Там, там под сению кулис
Младые дни мои неслись...

«Смотри, какой здесь вид...»

К 1830 г. относится пушкинское неоконченное реалистическое стихотворение «Румяный критик мой, насмешник толстопузый...», в котором поэт рисует суровую правду бедной русской деревни, отвечая «румяному» критику, равнодушному к судьбе народа и не понимающему его трагического положения. Реалистические стихи об истинном положении русского народа такие критики не принимают.

Румяный критик мой, насмешник толстопузый,
Готовый век трунить над нашей томной музой,
Поди-ка ты сюда, присядь-ка ты со мной,
Попробуй, сладим ли с проклятою хандрой.
Смотри, какой здесь вид: избушек ряд убогий, 266eaba3e9137f9d527f8bd4b38
За ними чернозём, равнины скат отлогий,
Над ними серых туч густая полоса.
Где нивы светлые? где тёмные леса?
Где речка? На дворе у низкого забора
Два бедных деревца стоят в отраду взора,
Два только деревца. И то из них одно
Дождливой осенью совсем обнажено,
И листья на другом, размокнув и желтея,
Чтоб лужу засорить, лишь только ждут Борея.
И только. На дворе живой собаки нет.
Вот, правда, мужичок, за ним две бабы вслед.
Без шапки он; несет подмышкой гроб ребёнка
И кличет издали ленивого попёнка,
Чтоб тот отца позвал да церковь отворил.
Скорей! ждать некогда! давно бы схоронил.
1830

«Волшебный край! очей отрада!..»

В 1829 г., во время войны с Турцией, Пушкин поехал на Кавказ в действующую армию и с ней дошёл до Эрзерума, турецкой крепости, взятие которой русскими войсками решило исход войны.
Поэт много пишет о природе Кавказа и его жителях, а также о тех местах, которые он увидел по пути на Кавказ: «Дон», «Кто видел край, где роскошью природы...», в поэме «Бахчисарайский фонтан» он описывает Южный берег Крыма:

Волшебный край, очей отрада!
Всё живо там: холмы, леса,
Янтарь и яхонт винограда,
Долин приютная краса,
И струй и тополей прохлада –
Всё чувство путника манит,
Когда, в час утра безмятежный,
В горах, дорогою прибрежной,
Привычный конь его бежит
И зеленеющая влага
Пред ним и блещет, и шумит
Вокруг утесов Аю-дага...
1821-1823

В поэме «Цыганы» Пушкин показывает быт кочующих цыган. Конечно, поэт-романтик приукрашивал действительность, но таково романтическое вИдение мира: он противопоставлял «счастливую» жизнь свободных людей цивилизованному миру, погрязшему в пороках и мелких чувствах.

Цыганы шумною толпой
По Бессарабии кочуют.
Они сегодня над рекой
В шатрах изодранных ночуют.
Как вольность, весел их ночлег
И мирный сон под небесами;
Между колесами телег,
Полузавешанных коврами,
Горит огонь; семья кругом
Готовит ужин; в чистом поле
Пасутся кони; за шатром
Ручной медведь лежит на воле.
Всё живо посреди степей:
Заботы мирные семей,
Готовых с утром в путь недальний,
И песни жен, и крик детей,
И звон походной наковальни.
Но вот на табор кочевой
Нисходит сонное молчанье,
И слышно в тишине степной
Лишь лай собак да коней ржанье.
Огни везде погашены,
Спокойно всё, луна сияет
Одна с небесной вышины
И тихий табор озаряет.

В стихотворении «Кавказ» с помощью особого композиционного приёма автор даёт огромную панораму кавказской природы. Свой обзор поэт начинает с вершины снеговой горы, постепенно опускаясь взором вниз...

А.С. Пушкин «Кавказ»

Кавказ подо мною. Один в вышине                       
Стою над снегами у края стремнины;
Орёл, с отдалённой поднявшись вершины,
Парит неподвижно со мной наравне.
Отселе я вижу потоков рожденье
И первое грозных обвалов движенье.

Здесь тучи смиренно идут подо мной;    kavkaz
Сквозь них, низвергаясь, шумят водопады;
Под ними утёсов нагие громады;
Там ниже мох тощий, кустарник сухой;
А там уже рощи, зелёные сени,
Где птицы щебечут, где скачут олени.

А там уж и люди гнездятся в горах,
И ползают овцы по злачным стремнинам,
И пастырь нисходит к весёлым долинам,
Где мчится Арагва в тенистых брегах,
И нищий наездник таится в ущелье,
Где Терек играет в свирепом веселье;

Играет и воет, как зверь молодой,
Завидевший пищу из клетки железной;
И бьётся о берег в вражде бесполезной
И лижет утёсы голодной волной...
Вотще! нет ни пищи ему, ни отрады:
Теснят его грозно немые громады.
1829