Пушкин о поэзии и искусстве

A.S.Pushkin - копия

«Цель поэзии – поэзия» (А.С. Пушкин).

Как следует понимать эти слова?
Пушкин не желал подчинять поэзию каким бы то ни было задачам, кроме собственно поэтических. Такое понимание миссии художника стало новым словом в её осмыслении.

800px-Orest Kiprensky - Портрет поэта А.С.Пушкина - Google Art Project

О. Кипренский. Портрет А.С. Пушкина (1827). Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея (Москва)

Советский учёный-философ, публицист и журналист Г.Н. Волков в книге «Мир Пушкина» писал по этому поводу: «Дерзкий девиз «цель поэзии – поэзия» вовсе не означает, что Пушкин выступает против гражданственности поэзии, отказывает ей в высоком общественном призвании. Подлинно художественной поэзии Россия ещё не знала, а вот поэзии поучающей, морализующей, проповедующей – такой было сколько угодно. Поэтому для Пушкина главное – это создать истинную поэзию, показать её возможности, выразить передовой дух времени в совершеннейшей художественной форме».
Но к этому поэт пришёл позже, а в ранней лирике он ещё следовал концепции декабриста Рылеева, который считал, что искусство должно служить политическим целям: осуждать крепостное право, самодержавие; для него поэзия была лишь средством в политической борьбе.
В 1825 г. Пушкин пишет письмо В.А. Жуковскому: «Ты спрашиваешь, какая цель у «Цыганов»? Вот на! Цель поэзии – поэзия... «Думы» Рылеева и целят, а всё невпопад». В этих словах – отказ от концепции Рылеева и своего раннего понимания назначения поэзии.
О первых шагах своего поэтического творчества Пушкин рассказывает в стихах «Муза» (1821), «К моей чернильнице» (1821). В них поэт использовал образы античной мифологии: музы, Аполлон, Парнас. Но вот в 1826 г. он пишет стихотворение «Пророк», в котором говорит о том, какими свойствами должен обладать поэт в отличие от обыкновенного человека, чтобы достойно выполнять свою миссию. В этом стихотворении Пушкин обращается к библейской тематике. 

А. Пушкин «Пророк»

Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился, –
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.
Перстами лёгкими как сон
Моих зениц коснулся он.
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он, –
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полёт,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассёк мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнём,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И Бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею Моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».

В стихотворении говорится о том, как посланник Бога, серафим (ангел), преобразует человека, чтобы сделать из него поэта («пророка»). У человека открываются глаза («зеницы»), и он может теперь всё видеть и понимать, смотреть прямо на солнце, как орёл; он слышит полёт ангелов, слышит, как растёт трава... Серафим даёт поэту вместо языка жало мудрой змеи, а вместо обычного сердца – «угль, пылающий огнём». Но и этого недостаточно для того, чтобы стать настоящим поэтом: «Как труп в пустыне я лежал...». Нужна ещё высокая цель, а также вдохновение – «бога глас», который говорит ему: «вставай, пророк, смотри и слушай, а затем «жги сердца людей» поэтическим словом» («глаголом»). Божественная миссия пророка в том и состоит, чтобы не подчиняться никаким практическим задачам: она служит духу, а подчиняется вдохновению.
К любому ли человеку может явиться серафим? Нет, только к тем, кто «духовной жаждою томим». И тогда человеческий мир, бывший только что для него «мрачной пустыней», наполняется сиянием и звуками.
Змея – символ мудрости, но здесь образ змеиного жала ассоциируется ещё и с меткостью поэтического слова. «Угль, пылающий огнём» в груди поэта должен вечно жечь, не давая ему забыть о его высоком предназначении.

sokolov

П. Соколов. Портрет Пушкина (прижизненный). Бумага, акварель. 20,3 x 16,6 см. Всероссийский музей А.С. Пушкина (Санкт-Петербург)

Мысль об особом предназначении поэта звучит у Пушкина и в стихотворениях «Арион» (1827), «Поэт» (1827).
В 1828 г. Пушкин написал стихотворение «Поэт и толпа», которое можно считать центральным в теме «Поэт и поэзия».

А. Пушкин «Поэт и толпа»

                                   Procul este, profani [1]

Поэт по лире вдохновенной
Рукой рассеянной бряцал.
Он пел – а хладный и надменный
Кругом народ непосвященный
Ему бессмысленно внимал.

И толковала чернь тупая:
«Зачем так звучно он поёт?
Напрасно ухо поражая,
К какой он цели нас ведёт?
О чём бренчит? чему нас учит?
Зачем сердца волнует, мучит,
Как своенравный чародей?
Как ветер, песнь его свободна,
Зато как ветер и бесплодна:
Какая польза нам от ней?»

Поэт
Молчи, бессмысленный народ,
Подёнщик, раб нужды, забот!
Несносен мне твой ропот дерзкий,
Ты червь земли, не сын небес;
Тебе бы пользы всё – на вес
Кумир ты ценишь Бельведерский.
Ты пользы, пользы в нём не зришь.
Но мрамор сей ведь бог!.. так что же?
Печной горшок тебе дороже:
Ты пищу в нём себе варишь.

Чернь
Нет, если ты небес избранник,
Свой дар, божественный посланник,
Во благо нам употребляй:
Сердца собратьев исправляй.
Мы малодушны, мы коварны,
Бесстыдны, злы, неблагодарны;
Мы сердцем хладные скопцы,
Клеветники, рабы, глупцы;
Гнездятся клубом в нас пороки.
Ты можешь, ближнего любя,
Давать нам смелые уроки,
А мы послушаем тебя.

Поэт
Подите прочь – какое дело
Поэту мирному до вас!
В разврате каменейте смело,
Не оживит вас лиры глас!
Душе противны вы, как гробы.
Для вашей глупости и злобы
Имели вы до сей поры
Бичи, темницы, топоры; –
Довольно с вас, рабов безумных!
Во градах ваших с улиц шумных
Сметают сор, – полезный труд! –
Но, позабыв своё служенье,
Алтарь и жертвоприношенье,
Жрецы ль у вас метлу берут?
Не для житейского волненья,
Не для корысти, не для битв,
Мы рождены для вдохновенья,
Для звуков сладких и молитв.

1. Прочь, непосвящённые (лат.)

Нет и не может быть практической пользы от искусства. Чернь же требует от искусства пользы (пусть искусство её исправляет, даёт ей нравственные уроки, т.е. служит толпе). Но поэт этого не желает и не может себе позволить, потому что

Не для житейского волненья,
Не для корысти, не для битв,
Мы рождены для вдохновенья,
Для звуков сладких и молитв.

A.S.Pushkin

В. Тропинин. Прижизненный портрет А.С. Пушкина

Чтобы воспринимать искусство, надо иметь определённый уровень духовности. Если человек (у Пушкина «толпа», «чернь») понимает пользу только как материальную выгоду, не умеет ценить красоту, а в античной статуе Аполлона Бельведерского видит только большой кусок мрамора, то ему и не понять, что настоящий художник (в широком смысле этого слова) творит «не для корысти», не для денег, а для тех, кто понимает истинное назначение искусства и не ждёт от него практической пользы, корысти.

Belvedere Apollo Pio-Clementino Inv1015

Аполлон Бельведерский

Однако нельзя эти слова поэта принять за согласие со сторонниками «чистого искусства», которые считали, что из литературы следует вообще изгнать гражданское звучание. «Все его серьёзные произведения полны «житейского волненья» и насыщены борьбой»: «Евгений Онегин», «Борис Годунов», поэмы «Полтава», «Домик в Коломне», «Медный всадник», прозаические произведения «Арап Петра Великого», «Дубровский», «История села Горюхина», «Капитанская дочка», «Пиковая дама», почти все мелкие стихотворения...Очевидно, эта декламация отрешённой от жизни, «чистой» поэзии явилась у Пушкина в пылу полемики с реакционными критиками, стремящимися направить его творчество в русло благонамеренной нравоучительной проповеди» (С. Бонди). Пушкин понимал, что настоящая поэзия и настоящее искусство вообще – то искусство, которое раскрывает подлинную правду жизни и без поучений приносит пользу людям, делает их лучше, умнее, «возвышает душу».

В стихотворении «Эхо» (1831) сравнивает поэта с эхом, которое чутко откликается на все окружающие звуки, но на голос поэта ничто и никто не отзывается.

А. Пушкин «Эхо»

Ревёт ли зверь в лесу глухом,
Трубит ли рог, гремит ли гром,
Поёт ли дева за холмом –
На всякий звук
Свой отклик в воздухе пустом
Родишь ты вдруг.
Ты внемлешь грохоту громов,
И гласу бури и валов,
И крику сельских пастухов –
И шлёшь ответ;
Тебе ж нет отзыва... Таков
И ты, поэт!

Эти горькие слова были написаны поэтом в годы реакции, когда каждое новое произведение Пушкина подвергалось критике, он не находил в читателях отклика своим мыслям и чувствам.
Эта же тема звучит и в других его стихотворениях: «Ответ анониму», «Поэту».

А. Пушкин «Поэту»

Поэт! не дорожи любовию народной.
Восторженных похвал пройдет минутный шум;
Услышишь суд глупца и смех толпы холодной,
Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.

Ты царь: живи один. Дорогою свободной
Иди, куда влечет тебя свободный ум,
Усовершенствуя плоды любимых дум,
Не требуя наград за подвиг благородный.

Они в самом тебе. Ты сам свой высший суд;
Всех строже оценить умеешь ты свой труд.
Ты им доволен ли, взыскательный художник?

Доволен? Так пускай толпа его бранит
И плю́ет на алтарь, где твой огонь горит,
И в детской резвости колеблет твой треножник.
1830

Нет, Пушкин вовсе не мнит себя царём, который считает себя лучше и выше простых людей. Он говорит в этом стихотворении о том, что непонимание поэта, его одиночество – это реалии жизни, но поэт не должен изменять своим убеждениям в угоду народной толпе, даже если она восторженно его хвалит, а тем более – бранит. Он уже испытал и «шум восторженных похвал», и «суд глупца», но не потерял веру в себя. Он советует поэту оставаться спокойным и твёрдым в своих убеждениях и не подчинять своё творчество никаким посторонним требованиям, а идти «дорогою свободной», несмотря на брань и насмешки.
Одним из последних стихотворений Пушкина, написанным им за полгода до гибели, был «Памятник». В нём он как бы подводит итог своему творчеству и оценивает его значение в русской и мировой литературе.

naumov

А. Наумов «Дуэль Пушкина с Дантесом» (1884)

Эти стихи – своеобразное подражание известному стихотворению Г. Державина «Памятник», которое является переделкой стихотворения римского поэта Горация. Но Пушкин переосмысляет содержание и идею стихотворения Державина. Он уверен, что его «памятник» (его творчество и память о нём в народе) будут выше «Александрийского столпа» (памятника Александру I) и что «к нему не зарастёт народная тропа». Все многочисленные народы государства российского будут считать его своим поэтом. А право на это бессмертие и любовь народа он заслужил тем, что пробуждал в нём добрые чувства, «милость к падшим призывал» и восславил Свободу.

А. Пушкин «Памятник»

                                               Exegi monumentum[1]

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастет народная тропа,
Вознесся выше он главою непокорной
Александрийского столпа.

Нет, весь я не умру – душа в заветной лире
Мой прах переживет и тленья убежит –
И славен буду я, доколь в подлунном мире
Жив будет хоть один пиит.

Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,
И назовет меня всяк сущий в ней язык,
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой
Тунгус, и друг степей калмык.

И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокой век восславил я Свободу
И милость к падшим призывал.

Веленью божию, о муза, будь послушна,
Обиды не страшась, не требуя венца,
Хвалу и клевету приемли равнодушно,
‎И не оспоривай глупца.
21 августа 1836

1. Я памятник воздвиг... (начало стихотворения Горация)

25299

Памятник А.С. Пушкину. Скульптор А. Опекушин